Рассказ Амакан (медведь)

Тип статьи:
Авторская

Перед тем, как отправить детей в интернат, пастухи загодя припасали подарки родным и знакомым в свой далёкий, таёжный посёлок.

Поддерживая днём и ночью лёгкий жар, они на высоких, устроенных как шалаш вешалах, коптили осеннее, жирное мясо, зашивали в мешочки сухие грибы, засыпали в коробки бруснику.

Перед долгой разлукой, дети невольно тянулись к родителям, обнимали любимых оленей, уходили надолго в тайгу, словно зная, что в том, многоликом, им чуждом посёлке, они скоро забудут свои вековые обычаи, позабудут родной эвенкийский язык и тайга отступив незаметно от них, станет им совершенно чужой.

Ранним утром пригнав из тайги ездовых оленей, пастухи повязав их между собою уздечками, положили на спину им лёгкие потники и притянув к ним подпругою сёдла, привязали за заднюю луку к ним сарыки (вьючные мешки).

Седой и высокий старик за уздечку довёл мухалауна (передовой олень) до беспечно звеневшего в пёстрых камнях обмелевшего к осени ключика и приткнув тыевун (крепкий рябиновый посох) к грубой, замшелой талине, стал поправлять на олене седло.

Ему было больно смотреть как тайком плачут дети, как не сдержав слёз уходят в сторонку родители. Он знал, что в том дальнем, центральном посёлке. Дети почувствовав вкус «лёгкой жизни», вряд ли вернуться в палатки да дымные чумы, чтобы как их далёкие предки пасти по безбрежной тайге оленей.

Интернат, где они находились на полном обеспечении и где их не приучали к труду, так развращал детей, что они приезжая на летних каникулах в стадо, лишь умели курить, да накрывшись большим одеялом над тазом, нюхать тайно с собой привезённый в мешках ацетон.

Оперевшись на крепкий рябиновый посох, старик чуть покачнув под собой ездового, легко сел в седло и крикнув оленям:-то-то-тооу-тооу…направил животных в холодную воду.

Словно что-то внутри оборвав, молчаливо вернулись родители в опустевшее, тихое стойбище и присев у незримо дымивших костров. Уронили в ладони тяжёлые головы.

А старик, торопя ездовых своим длинным, рябиновым посохом, быстро вёл караван вдоль беспечно звеневшего в тёмном мохарнике говорливого, мелкого ключика.

Крепко зажатые с двух сторон в сёдлах дощечками, дети под звон мелодично звеневших под шеей оленей чоранов (маленькие оленные колокольчики), словно мелкие птахи щебетали между собой, а сидевший в конце каравана на комолом олене пастух, крепко обняв сапогами крутые бока ездового оленя, неотступно следил за сидевшими в сёдлах детьми.

У него, как у всех пастухов, лежал вкось на коленях рябиновый посох, только вот за спиной пастуха, воронённым стволом не чертили осеннее чистое небо винтовка.

Обманула Советская Власть простодушных, доверчивых эвенков.

Наказав привезти в милицейский участок берданы, тайно, тёмною ночью, провели регистрацию люди в синих погонах, крепко побив на больших наковальнях кувалдами Царской работы берданы и чтобы умельцы их снова собрать не смогли, побросали оружие в омут.

С затаённой тоской, подолгу смотрел порой Виктор на старую однозарядку Ильи, вспоминая с тоской свою новую пятизарядку.

Сделав в полдень привал, пастухи накормили детей, а потом до седых, стылых сумерек, вёл Илья караван по заросшей колючею, тёмною елью широкой долине.

Ранним утром, оставив разлапистый ельник, караван перекатом прошёл через глухо шумевшую реку и олени с опаской нюхая выступавшую под копытами чёрную жижу, тяжело зашагали по топкой, покрытой щетиною редких лиственниц мари.

По пути поднимая из круглых, бездонных озёр табуны серых уток, караван длинной змейкой петлял меж избитых ветрами тощих, лиственных рёлок.

Обогнув длинный, лиственный колок, Илья увидал за ним длинную, тёмную спину медведя. Зверь кормился и был так увлечён сбором рясно усыпавшей марь голубики, что совсем не слыхал, как подъехал к нему небольшой караван.

Соскользнув с ездового, Илья заглушив ремешком колокольчик под шеей оленя, далеко стороною стал скрадывать зверя.

Сдался тебе тот медведь?-заглушив вслед за другом под шеей оленя чоран, пастух стал смотреть как согнувшись крадётся к медведю Илья.

Невольно притихли в широких седёлках детишки и какое-то чувство тревоги незримо над всеми зависло. Стукнул дятел-желна и испуганно стих и лишь только нарядная сойка, беззаботно порхая вокруг каравана, гнусаво тянула свой нудный мотив.

Подобравшись к медведю, не слышно поднялся Илья из травы и приладив бердану к плечу, громыхнул самодельным, тяжёлым зарядом по зверю.

Заревел, закружился от боли медведь, а потом густо пачкая кровью траву, тяжко стоная подался в заросшую стлаником рёлку.

Добивать бы Илье сейчас зверя, да видно раздуло в патроннике гильзу.

Пока ковырял он латунную шляпку ножом, медведь успел скрыться из глаз в непролазном кустарнике. Выбив плотно сидевшую в дутом патроннике гильзу, Илья вогнал в ствол другой, самодельный патрон и обернувшись лицом к каравану, он, словно прощаясь, махнул всем рукой и вслед за медведем подался в кустарник.

-Стой!

-Куда?!

-Не ходи!-спрыгнув с оленя кричал Илье Виктор, но тот, раз, другой мелькнувв плотном кустарнике тёмной спиною быстро укрылся от взгляда.

Утопая в густой, тёмной жиже, пастух, сам не зная зачем, потихоньку побрёл к голове каравана.

Так жалел он сейчас, что не слушал седых стариков, когда те говорили:-не вози ты в посёлок винтовку.

-Кто в тайге заберёт у тебя ту бердану?

-Не послушал я их и своими руками,-он взглянул на ладони и тут вновь громыхнул отдалённый, сухой, резкий выстрел.

-Слава Богу, добил-вздохнул с облегчением пастух и тут же, тяжёлый, задавленный крик:-отпусти меня, брат, отпусти!-докатился к нему из густого кустарника.

Растерялся пастух, выручать надо друга, только с чем ему было идти на медведя?

Он схватился за нож, сделал шаг, оглянулся, взглянул на притихших от страха детей и тяжело, наклонив низко голову пошёл к головному оленю.

-Заломит тебя страшный зверь, ни за что пропадут в тайге дети –и он сев в большое седёлко Ильи, погнал ездовых от опасного места.

От темна до темна, отпуская оленей лишь на ночь кормиться, трое суток гнал Виктор тайгой караван. Оставив под склоном горы ездовых, он переехав на лодке широкую реку, назавтра с друзьями отправился в путь.

-Плохая примета-подумали разом охотники, когда к ним навстречу из тёмных кустов поднялось недовольно крича вороньё. Отвязав злых собак, они вслед за ними пошли в плотный кустарник и видят, лежит под кустами на мху, словно спит поджав ноги в коленях пастух, чуть поодаль валяется сильно разбитая зверем бердана.

В стороне лежит зверь и большие, зелёные мухи, густым роем кружат у его длинной морды.

Положили на лёгкую нарту Илью пастухи и привязав его крест-накрест к тонким дощечкам верёвками, молча двинулись в путь, оставив медведя на пир росомахам, да чёрным, крикливым воронам.

Леонид Сермягин

+1
11.12.2015
570

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!