Рассказ Расстрел

Тип статьи:
Авторская

В начале пятидесятых годов прошлого века, остро встала необходимость установления надёжной линейной связи Восточных окраин России с Центром.

После труднейших работ изыскателей, солдатам строительных батальонов предстояло прорезать по горной, порой неприступной тайге тысячекилометровую просеку, вкопать в грунт столбы и навесив на них провода, наладить надёжную линию связи.

В ту давнюю пору, при Министерстве Связи существовало так называемое Военно — восстановительное управление, которому и было поручено провести эту работу. Строительные батальоны развезли по точкам: — Полино — Осипенко (бывшая Керба), Тугур, Чумикан, Аян, Охотск, Магадан и солдаты строительных батальонов приступили к работе.

Руководил строительством линии связи полковник Шойхет В.А. Под его руководством линия связи была временно пущена к осени 1958 года, а без временных стыков, связь должна была заработать к Ноябрьским праздникам, но погода внесла здесь свои коррективы. Перед праздником, стылою ночью прошёл побережьем Охотского моря такой мощный циклон, что пуск линии связи пришлось отложить ещё на пол — месяца.

Через каждые двадцать пять километров, солдаты рубили для монтёров—линейщиков двухквартирные, тёплые избы, а между ними рубили они (на якутский манер; потолок — крыша вместе) небольшие, уютные домики ( так называемые — половинки) в которых был телефон и железная печь и зарытые шкурами нары.

Завоз стройматериала на катерах и плашкоутах был дорогим.

Металл, провода и кирпич и стекло — всё это ценилось порой на вес золота.

Через триста километров, ставились по тайге усиливающие подстанции.Это были посёлки с десяток домов в коих был магазин, детский сад, библиотека и в ней обязательно зал для просмотра кассетных фильмов. Линия связи в любую погоду работала больше пол — века, но с выходом связи в космос, её постепенно закрыли и связисты оставив по линии страшенный бардак, кто куда по тайге разбежались.

Сейчас по всей линии связи; этой единственной узкой тропе вдоль всего побережья Охотского моря, во всех избах повскрыты полы, выбиты стёкла, разрушены печи. Стужа и ветер гуляет по брошенным избам. Падают навзничь столбы, висят на кустах провода в которых рогами подчас застревают олени, сохатые и никому нет до этого дела!

Побросав утлый скарб, побросали связисты и свих верных таёжных помощников —разномастной породы лошадок, а они хорошо зная линию связи, стабунившись в одном подходящем для их жизни месте, образовали табун в полтора десятка голов.

Много лет жил табун на огромной, заросшей густым разнотравьем косе между реками Кохалма — Кемкара и то место для жизни лошадок можно было сказать — идеальным.

В августе 2004 года, я спустившись с крутых Мирмаланских хребтов до Большой Кохалмы, вдоль ручья, по высокой траве подошёл к длинной лиственной рёлке в которой стояла покрытая тёсом изба -половинка. Избушка стояла у берега длинного озера и странно, что в ней было всё в идеальном порядке. Нары, печь, крыша, пол — всё в избе было целым и лишь только забитое плёнкой окно, было в клочья разорвано лапой медведя. Но, я зная «проказы » лохматого гостя, от избы до избы носил в рюкзаке кусок тонкой плёнки.

У избы — половинки, я приготовил себе лёгкий ужин и плотно покушав, устроился спать на широкие нары. Под размеренный гул колотившего в галечный берег наката, я надеясь на чутко дремавшую под стеною избушки собаку, незаметно уснул.

Хорошо отдохнув, ранним утром я вышел на гребень косы, чтобы взглянуть на Охотское море и на ней, близ избитой ветрами, тощей лиственной рёлки, я увидел табун лошадей. Лошадки давно услыхали меня и сейчас. Насторожённо бросив вверх уши, они чутко следили за мной.

Я слыхал от бродивших по линии связи людей, что на этой, покрытой густым разнотравьем косе, живёт полудикий табун лошадей. Я видел помёт лошадей, так как часто ходил побережьем, но самих лошадей я не видел, а сейчас, вот он, рядом со мною, сторожко стоит полудикий табун. Мне бы заснять этих крепких, красивых лошадок, да аппаратв зимовье.

Говоря лошадям, как ездовым оленям:-ма-ма-ма…, я не делая резких движений отступил к зимовью и набрав крупной соли в ладонь, я сунув в карман аппарат, побежал по тропинке к лошадкам.

Из продуктов, сейчас по зимовьям осталась одна только крупная соль и осталась она потому, что её не едят ни медведи, ни мыши.

Выбираюсь на гребень косы, тяну соль сбившимся в плотную кучу лошадками крича им:—ма — ма — ма…—подхожу осторожно к животным. Почуяв столь редкое и так нужное им в тайге лакомство, жеребята, кобылы кольцом окружили меня и мгновенно слизав с руки соль, стали толкать меня в спину комолыми мордами: — мол давай ка неси нам ещё, братец, соль. Было видно, что лошади сильно соскучились по человеку и лишь жеребцы, стоя чуть в стороне и вскинув вверх настороженно уши, следили за мной недоверчивым взглядом.

Трое суток я прожил в уютном жилье на берегу красивейшего озера и каждое утро набрав в ладонь соль, я выходил к табуну.

— Орлик, Орлик, Полинка, Полинка —громко звал я лошадок к себе и они без боязни, тотчас же кольцом окружали меня. Путь мой был дальний и время меня поджимало и, я торной тропою по брошенной линии связи пошёл в Кемкаре.

Лошади чуя, что я ухожу, долго шли рядом со мною по заросшей густым разнотравьем широкой косе. Место для жизни табун выбрал себе идеальное. Постоянно гулявший здесь ветер не давал здесь житья ни коварной мошке и ни злым комарам.

Копытя зимою большой, плотный снег, жеребцы помогали своим малышам продержаться до ранней весны на подножном корму.

Сообща отбивался табун и от лютых волков и от злобных, лохматых медведей.

Через год, я собравшись снять фильм о большом, одичавшим в тайге табуне, вновь пришёл на знакомую косу, но сколько я ни бродил по округе, я не встретил лошадок. Набредая в траве на помёт лошадей, он был серым, не свежим. Я собирался идти к Кемкаре, когда утром, решив посмотреть по ручью серых уток, далеко в стороне, близ реки Кохалма, я увидал одиноко бродившую лошадь. Жеребец пасся там, где табун никогда не ходил.

— Ничего не пойму, почему жеребец в тайге бродит один?

— Где табун?

Привязал я собаку в тёмной лиственной рёлке и по пойме ручья. красться стал к жеребцу, но тут пёс окаянный завыл, жеребец вскинул голову и заметив меня побежал по закрайке косы. Чувствую я, что здесь что-то не так и собрав в путь рюкзак, вдоль по линии связи пошёл к Кемкаре. Я прошёл половину пути, когда чуть в стороне, я увидел бродившего в густо заросшей травою косе, серого волка.

—Чтобы делать ему на косе в ясный, солнечный полдень?

К чуткому волку по гладко обкатанной гальке не подойти.

Волк услышал меня и заметив собаку, стал уходить от нас к тёмной, полоске елового леса. Подошёл я поближе и вижу; лежат в разнотравье большим полукругом лошадки и ветер морской чуть колышет их пышные гривы. Вот Орлик глава табуна, лежит близ спасительной кромки елового леса. Это он научил лошадей жить по жёстким законам табуна, это он научил лошадей отбиваться от злобных волков, уходить от свирепых медведей. Недвижно лежат, бросив в сторону головы лошади и у всех вдоль по крупу часто дыры от пуль.

Вволю потешились видно людишки, в упор расстреляв беззащитных лошадок. У одной из лошадок, на шашлык только задняя ляжка отрезана, остальное всё брошено на съеденье волкам, да медведям.

Кинула Власть людям клич: —выживай кто как может и стали жечь люди тайгу, проводя вслед за этим«санитарные рубки», стали бить и зимою и летом оленей, медведей, сохатых, не разбирая где матка, где бык, где телок.Одолела всех жажда наживы. Вдоль всего побережья, по всем мелким впадающим в море речушкам, сидят браконьеры потроша и бросая воронам отличную красную рыбу, а берут люди только икру.

Вниз по рекам без желчи и лап, плывут в море медведи и с таким отношением к этому зверю, его можно лишь будет увидеть потомкам лишь на Гербе таёжного края.

В зимнюю, пору поля мелких фермеров края топчут мощные джипы. Светя во все стороны мощными фарами, они по блеснувшим в потёмках глазам, бьют из винтовок сохатых, изюбров, козу.

Как я позже узнал, расстреляли табун рыбаки. Заметив на чистой косе лошадей, они высадив шлюпкой десант, из боевых карабинов расстреляли лошадок.

Этим летом я был на пустынной косе и привёз соли двум оставшимся от табуна лошадкам.Много позже рожала кобыла в тайге жеребёнка, но их каждый раз убивал браконьер с Кемкары. Ходит сейчас по косе жеребец, да кобыла, да стройный как лань жеребёнок, так что просьба ко всем, кто их будет стрелять, убивайте всех сразу лошадок.

Одной лошади там не прожить, одной лошади там от волков, да медведей никак не отбиться.

Я ходил в Департамент Росприроднадзора к Гранину Дмитрию Михайловичу.

Рассказал я ему про бесхозный табун лошадей, показал я ему фотографии.Рядом у вас заповедник Джуг — Джурский, сохраните, умножьте табун лошадей. Ведь на этой косе можно вырастить сотни лошадок.Табуном не боятся лошадки ни бурых медведей и ни злобных волков, табуном легче им добывать себе корм.

По району, в один краткий миг уничтожили люди стада в десять тысяч оленей, так давайте умножим табун лошадей.

« Нет — говорит мне в ответ уважаемый Дмитрий Михалович: те лошадки относятся сельскохозяйственным животным, а мы сельским хозяйством не занимаемся».

—А как же тогда понимать: — говорю я ему, —табуны лошадей, что пасутся в Якутской тайге, на них что, тоже сеют и пашут?

Махнул на всё это чиновник своей белой ручкой, да говорит:— у меня вон в тайге тигр от голода сдох, а ты мне про каких — то лошадок талдычишь!

—Коль у вас Царь Зверей, как бездомный кобель под забором подох, чего ждать тогда тем полудиким лошадкам.

Да чего там Надзору какой—то табун лошадей, когда рядом в посёлке Аян при колхозе «Восход» было стадо оленей в две тысячи с лишком голов. Пастухом был в том стаде Фёдоров Дмитрий да Василий Попов. Один был чистокровный эвенк, а другой чистокровный был русский и оба они были страшные пьяницы.

В тот год приключился в тайге гололёд. Перегнать бы оленей на новое место, да пастухи водку пили в Аяне, а молодые пастухи сидели по палаткам, да ждаликогда к ним приедет «начальство».

Осталось от стада четыреста с лишком голов и Власть приказала: —дорезать олешек!

Зарезали всех оленей, вволю поели в тот год ароматного мяса, а сейчас самолётами возят в Аян колбасу, кур, баранину из неблизкой к России Австралии.

Да что там то стадо в две тыщи голов, когда вон за теми хребтами в совхозе «Нельканский» было двенадцать тысяч голов оленей, а сейчас, за хребтом, ты оленя увидишь лишь на картинке!

В 60 годах прошлого века, закрыв одним махом по всей необъятной таёжной глуши все лесные посёлки. Власти загнали эвенков в один общий Центральный совхоз, а когда в 90—х годах все совхозы мгновенно накрылись, то директор, партком, рабочком в дележе дорогого имущества, как —то совсем позабыли о пастухах, об оленях.

Проели, пропили всё что только могли пастухи, а чиновники им приказав забивать оленей, набивали мошну долларами!

И нет здесь виновных, ни крайних в развале Вселенском и всем нам на всё наплевать!

Вот что пишет газета «Северная Звезда» за 29 сентября 2011 года.

Во время войны: — вспоминает эвенк Дмитрий Павлович Амосов, пас я в тайге стадо в две тысячи с лишним голов, да закрыли тогда коммунисты все наши посёлки и родной мой посёлок, таёжную Тотту закрыли, и стадо оленей в две тысячи лишним голов осталось совсем безнадзорным. Волки, медведи взялись пасти то бесхозное стадо и за год, с небольшим, осталось от стада лишь рожки да ножки, ну а потом и прикончила Власть по тайге остальное.

В посёлке Упагда (район Осипенко) жили зажиточно раньше крестьяне.

—Так жить нельзя!— погрозила им пальчиком новая Власть и в один краткий миг, раскулачили тех земледельцев.

Из бездельников, пьяниц слепили колхоз с величавым названием— «Победа». Довели победители всё в тот колхоз, что говорится до «ручки», а потом кто куда разбежались, побросав животину на месте.

По осеннему паводку Власть отправила в колхоз самоходную баржу и погрузив на неё свиней да коров, привезли тех животных в Центральный посёлок, а лошадкам, как водится мест не досталось!

Проще, бросили их как бросали повсюду, но лошадки в тайге не пропали. Одичав и разросшись спокойно ходил по долине реки Немилен тот табун, но увы, появились «Бураны» и повыбили люди сначала по всей необъятной округе сохатых, а потом принялись за лошадки вскоре от табуна в тридцать с лишним голов — ничего не осталось.

А таких табунов было много по краю.

По Амуру, напротив села Вятское, жил на острове вольно табун лошадей; и его тоже вскоре не стало.

Под Хабаровском, возле деревни Сергеевка, пасся огромный табун лошадей и его, как и те табуны —расстреляли.

У села Новокаменка много лет вольно пасся табун лошадей и его та же участь застала.

И какая нам польза в бесчисленных, слабых законах в стране где отсутствуют нравы. И что значит закон без обычаев, веры!?

Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что чем больше он стремится уподобится ангелу, тем больше превращается в животное!

Леонид Сермягин

+2
11.12.2015
555

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!